Не знаю к чему, но вспомнилось...

[u_96]

Кружила ночь над утомлённой степью
Арканом, что рука монгола мечет.
Свистел над головою ветер плетью,
И распластал на стяге крылья кречет.

Плясал огонь на скулах у сидящих,
В молчаньи окруживших досторхан.
И первым слово взял по праву старших
Сам Темучин - владыка Чингис-Хан:

“Внемлите мне, о сыновья и внуки!
Я стар уже - пора искать замену.
Пусть боги мне подскажут: чьи-же руки
Мой примут меч и поведут тумены?

Ответьте мне, что в мире слаще мёда,
Дороже злата для мужчины будет?
Что искупает трудности похода?
Что в тихом человеке зверя будит?”

-Ночь с женщиной! - ответил хану старший.
-Клинок дамасский! - сходу выдал средний.
-Кровь недруга на сабле! - крикнул младший.
Ошиблись все. Остался внук последний.

Он в войске хана был нукером храбрым.
Вперёд шагнул, кивок отвесив только.
И с ханом говорил, как равный - с равным,
И речь его была рычаньем волка:

“Чингис, мы оба знаем эту сладость -
Ей меры нет ни в злате, ни в вине,
Когда, убив врага, двойная радость -
Потом забрать жену его себе!”

И Темучин свои расправил брови:
“Вот перед нами избрананный - Бату!
Он истый сын степной бурлящей крови!
Он дальше сможет повести Орду.

Пускай в колчанах наших смерть гнездится.
Пусть кони наши злы, быстры и резвы.
А гривы их пожаром будут литься,
А тетивой на луках - вражьи нервы!

Нет слаще ничего чужого горя!
В бою клинок меча дороже злата!
Мы до последнего с тобой домчимся моря,
Да не настигнет нас с небес расплата...”