"Луксор.
Вечность.
Эти слова по своей сути едины. Звенящие, как натянутая струна рояля, пески, выжигающая душу жара, психоделические краски восточного города.
И бесконечность.
Оглушающая бесконечность времени, от которой расширяются зрачки и теряется пространство. Словно затишье перед бурей. Только черно-красные клубы пыли, извивающиеся как погребальные костры. Осязаемая симфония чувств, которым не было имени.
Беззвучный крик тоски.
Глухая щемящая боль, которую ощущаешь только в первые минуты перед началом работы экспедиции. Тяжелое ощущение по чему-то безвозвратно утерянному. Это чувство так сильно давит тебе на плечи, что вызывает почти физическую усталость.
Каждый раз, приезжая сюда, он буквально захлёбывался от Вечности словно студент, впервые попавший на раскоп. И хотелось каждого дёрнуть за штанину или подол, заглянуть в глаза и спросить, нет, даже закричать: "Ты видишь то же, что и я?! Ты тоже видишь Вечность?" (с)

Мда...
Так мог написать только тот, кто тут действительно был.
Тут, в Та-Кемет.
Вечность.
Эти слова по своей сути едины. Звенящие, как натянутая струна рояля, пески, выжигающая душу жара, психоделические краски восточного города.
И бесконечность.
Оглушающая бесконечность времени, от которой расширяются зрачки и теряется пространство. Словно затишье перед бурей. Только черно-красные клубы пыли, извивающиеся как погребальные костры. Осязаемая симфония чувств, которым не было имени.
Беззвучный крик тоски.
Глухая щемящая боль, которую ощущаешь только в первые минуты перед началом работы экспедиции. Тяжелое ощущение по чему-то безвозвратно утерянному. Это чувство так сильно давит тебе на плечи, что вызывает почти физическую усталость.
Каждый раз, приезжая сюда, он буквально захлёбывался от Вечности словно студент, впервые попавший на раскоп. И хотелось каждого дёрнуть за штанину или подол, заглянуть в глаза и спросить, нет, даже закричать: "Ты видишь то же, что и я?! Ты тоже видишь Вечность?" (с)

Мда...
Так мог написать только тот, кто тут действительно был.
Тут, в Та-Кемет.